Вор

Русская народная сказка

 Вор   Жил-был старик со старухою; у них был сын, но имени Иван. Кормили они его, пока большой вырос, а потом и говорят:
   — Ну, сынок, доселева мы тебя кормили, а нынче корми ты нас до самой смерти.
   Отвечает им Иван:
   — Когда кормили меня до возраста лет, то кормите и до уса.
   Выкормили его до уса и говорят:
   — Ну, сынок, мы кормили тебя до уса, теперь ты корми нас до самой смерти.
   — Эх, батюшка, и ты, матушка, — отвечает сын, — когда кормили меня до уса, то кормите и до бороды.
   Нечего делать, кормили-поили его старики до бороды, а после и говорят:
   — Ну, сынок, мы кормили тебя до бороды, нынче ты нас корми до самой смерти.
   — А коли кормили до бороды, так кормите и до старости!
    Тут старик не выдержал, пошел к барину бить челом на сына.
    Призывает господин Ивана:
    — Что ж ты, дармоед, отца с матерью не кормишь?
    — Да чем кормить-то? Разве воровать прикажете?
 Работать я не учился, а теперь и учиться поздно.
    — А по мне как знаешь, — говорит ему барин, — хоть воровством, да корми отца с матерью, чтоб на тебя жалоб не было!
    Тем временем доложили барину, что баня готова, и пошел он париться; а дело-то шло к вечеру. Вымылся барин, воротился назад и стал спрашивать:
    — Эй, кто там есть? Подать босовики!
    А Иван тут как тут, стащил ему сапоги с ног, подал босовики; сапоги тотчас под мышку и унес домой.
    — На, батюшка, — говорит отцу, — снимай свои лапти, обувай господские сапоги.
    Наутро хватился барин — нет сапог; послал за Иваном:
    — Ты унес мои сапоги?
   — Знать не знаю, ведать не ведаю, а дело мое!
   — Ах ты, плут, мошенник! Как же ты смел воровать?
   — Да разве ты, барин, не сам сказал: хоть воровством, да корми отца с матерью? Я твоего господского приказу не хотел ослушаться.
   — Коли так, — говорит барин, — вот тебе мой приказ: украдь у меня черного быка из-под плуга; уворуешь — дам тебе сто рублей, не уворуешь — влеплю сто плетей.
   — Слушаю-с! — отвечает Иван.
   Тотчас бросился он на деревню, стащил где-то петуха, ощипал ему перья — и скорей на пашню; подполз к крайней борозде, приподнял глыбу земли, подложил под нее петуха, а сам за кусты спрятался.
   Стали плугатари вести новую борозду, зацепили ту глыбу земли и своротили на сторону; ощипанный петух выскочил и что сил было побежал по кочкам, по рытвинам.
    — Что за чудо из земли выкопали! — закричали плугатари и пустились вдогонку за петухом.
   Иван увидал, что они побежали как угорелые, бросился сейчас к плугу, отрубил у одного быка хвост да воткнул другому в рот, а третьего отпряг и, увел домой.
    Плугатари гонялись, гонялись за петухом, так и не поймали, воротились назад: черного быка нет, а пестрый без хвоста.
    — Ну, братцы, пока мы за чудом бегали, бык быка съел; черного-то совсем сожрал, а пестрому хвост откусил!
    Пошли к барину с повинною головою:
    — Помилуй, отец, бык быка съел.
    — Ах вы, дурачье безмозглое, — закричал на них барин, — ну где это видано, где это слыхано, чтоб бык да быка съел? Позвать ко мне Ивана!
    Позвали.
    — Ты быка украл?
    — Я, барин.
    — Куда ж ты девал его?
    — Зарезал; кожу на базар снес, а мясом стану отца да мать кормить.
    — Молодев — говорит барин, — вот тебе сто рублей.
 Но украдь же теперь моего любимого жеребца, что стоит за тремя дверями, за шестью замками; уведешь — плачу двести рублей, не уведешь — влеплю двести плетей!
    — Изволь, барин, украду.
    Вечером поздно забрался Иван в барский дом; входит в переднюю — нет ни души, смотрит — висит на вешалке  господская одежа; взял барскую шинель да фуражку, надел на себя, выскочил на крыльцо и закричал громко кучерам и конюхам:
    — Эй, ребята! Оседлать поскорей моего любимого жеребца да подать к крыльцу.
    Кучера и конюхи признали его за барина, побежали в конюшню, отперли шесть замков, отворили трое дверей, вмиг все дело исправили и подвели к крыльцу оседланного жеребца. Вор сел на него верхом, ударил хлыстиком — только и видели!
    На другой день спрашивает барин:
    — Ну, что мой любимый жеребец?
    А он еще с вечера выкраден. Пришлось посылать за Иваном.
    — Ты украл жеребца?
    — Я, барин.
    — Где ж он?
    — Купцам продал.
    — Счастлив твой бог, что я сам украсть велел! Возьми свои двести рублей. Ну, украдь же теперь керженского наставника.
    — А что, барин, за труды положишь?
   — Хочешь триста рублей?
   — Изволь, украду!
   — А если не украдешь?
   — Твоя воля; делай, что сам знаешь.
   Призвал барин наставника.
   — Берегись, — говорит, — стой на молитве всю ночь, спать не моги! Ванька-вор на тебя похваляется.
   Перепугался старец, не до сна ему, сидит в келье да молитву твердит.
   В самую полночь пришел Иван-вор с рогозиным кошелем и стучится в окно.
   — Кто ты, человече?
   — Ангел с небеси, послан за тобою унести живого в рай; полезай в кошель.
   Наставник, сдуру и влез в кошель; вор завязал его, поднял на спину и понес на колокольню. Тащил, тащил.
   — Скоро ли? — спрашивает наставник.
   — А вот увидишь! Сначала дорога хоть долга, да гладка, а под конец коротка, да колотлива.
   Втащил его наверх и спустил вниз по лестнице; больно пришлось наставнику, пересчитал все ступеньки!
   — Ох, — говорит, — правду сказывал ангел: передняя дорога хоть долга, да гладка, а последняя коротка, да колотлива! И на том свете такой беды не знавал!
   — Терпи, спасен будешь! — отвечал Иван, поднял кошель и повесил у ворот на ограду, положил подле два березовых прута толщиною в палец и написал на воротах: «Кто мимо пройдет да не ударит по кошелю три раза — да будет анафема проклят!»
   Вот всякий, кто ни проходит мимо, — непременно стегнет три раза.
   Идет барин:
    — Что за кошель висит?
    Приказал снять его и развязать. Развязали, а оттуда лезет керженский наставник.
    — Ты как сюда попал? Ведь говорил тебе: берегись, так нет! Не жалко мне, что тебя прутьями били, а жалко  мне, что из-за тебя триста рублей даром пропали!
mothercare.ru

Читайте также:

Народная медицина