Приключения капитана Врунгеля. Глава 14

Приключения капитана Врунгеля

 

Александр Некрасов
 
 Приключения капитана Врунгеля. Глава 14 В начале которой Врунгель становится жертвой вероломства, а в конце снова попадает на «Беду»
  Наконец все-таки прибыли в порт Пара. Причалили, высадились. Городишко, по совести говоря, неважный, так себе городишко. Грязно, пыльно, жара, по улицам собаки бродят. Но после дебрей лесов Амазонки и это в некотором роде очаг культуры. Хотя и то сказать – культура там своеобразная: народ свирепый, воинственный, все с ножами, с револьверами, по улице пройти страшно…
  Да. Ну, побрились мы, почистились после тяжелого похода. Спутники наши распрощались, сели на пароходы и разъехались кто куда. Хотели и мы с Фуксом поскорее отсюда выбраться, да ничего не вышло: без документов не выпускают. Ну, застряли мы с ним, как раки на мели, на чужом берегу, без крова, без определенных занятий, без средств к существованию. Думали работенку какую найти – куда там! Только и есть вакансии на резиновых плантациях, но это опять надо на Амазонку, а мы уже там побывали, по второму разу что-то не тянет.
  Побродили по городу туда-сюда и уселись на бульварчике под пальмой обсудить положение.
  Вдруг подходит полицейский и приглашает нас к губернатору. Это, конечно, лестно, но я не любитель всех этих официальных приемов и встреч с высокопоставленными особами. Да тут ничего не поделаешь: приглашают – значит, надо идти.
  Ну, приходим. Смотрим – сидит в ванне этакая туша с веером в руках, фыркает, как бегемот, плескается, сопит. А по бокам – два адъютанта в парадной форме.
– Вы, – спрашивает губернатор, – кто такие, откуда?
  Я в общих чертах обрисовал положение, объяснил, как это все получилось, представился.
– Это, – говорю, – мой матрос Фукс, нанят в Кале, а я капитан Врунгель. Слыхали, наверное?
  Губернатор, как услыхал, ахнул, ухнул в ванну совсем с головой, веер свой уронил, пускает пузыри, захлебывается, чуть не погиб. Спасибо, адъютанты не дали потонуть, спасли. Ну, он отдышался, прокашлялся, побагровел.
– Как, – говорит, – капитан Врунгель? Тот самый? Это что же теперь будет? Беспорядки, пожар, революция, выговор по службе?… Ну, знаете, конечно, восхищен вашим мужеством и ничего не имею против вас лично, но как лицо официальное приказываю вам немедленно покинуть вверенную мне территорию и к сему препятствий чинить не буду… Адъютант, выдайте капитану разрешение на выезд.
  Адъютант рад стараться, моментально сочинил бумагу, шлепнул печать, подает. А мне только того и надо. Я поклонился, взял под козырек.
– Спасибо, – говорю, – ваше превосходительство! Весьма признателен за любезность. Совершенно удовлетворен вашими распоряжениями. Разрешите откланяться?
  Повернулся и вышел. Пошел и Фукс за мной. Идем прямо к пристани. Вдруг слышу – сзади какой-то шум, топот. Я обернулся, смотрю – человек сорок в штатском, в широкополых шляпах, в сапогах, с ножами, с ручными пулеметами бегут за нами, пылят, обливаются потом.
– Вон они, вон они! – кричат.
  Гляжу – за нами охотятся. Мгновенно взвесил соотношение сил и вижу – делать нечего, надо бежать. Ну, побежали… Добежали до какой-то будочки. Я изнемог, остановился дух перевести, сердце так и колотится – устал. А как же… и возраст, и жара. А Фукс – тому хоть бы что, он легок был на ходу.
  Однако, смотрю, и он опечален событиями, побледнел, глаза бегают. Потом вдруг повеселел и так фамильярно хлопает меня по спине.
– Ну, – говорит, – капитан, стойте здесь. Я один побегу, а вас не тронут.
  И пустился, только пятки сверкают.
  Такого поступка я от него, признаться, не ожидал, расстроился даже. Эх, думаю, будь что будет… Одно спасение – лезть на пальму. Полез. А эта орава все ближе. Я обернулся, смотрю – народ дородный, свирепый, невоспитанный. Ну и струхнул, признаться. Так напугался, что даже слабость почувствовал. Вижу – конец пришел. «Уж скорей бы», – думаю. Вцепился в пальму, повис, замер и вот слышу – они уже здесь, рядом, сопят, топчутся. И разговоры слышу; из разговоров я понял, что это за народ. Я-то думал, бандиты, охотники за скальпами, а оказалось – просто жандармы, только переодетые. Не знаю, жара ли повлияла или другая какая причина, но губернатор, оказывается, спохватился, пожалел о своей любезности и приказал нас разыскать и линчевать на всякий случай.
  Только, вижу, медлят они с этим делом. Минуту жду, десять минут. Не трогают. У меня уже руки устали, дрожат, вот-вот сорвусь, упаду. Ладно, думаю, все равно один конец. Ну, и слез с пальмы… И, представьте, не тронули. Постоял, подождал – не трогают. Пошел не спеша – не трогают, расступились даже, как от огня.
  Ну, тогда побрел я опять на бульвар, сел под той пальмой, где мы с Фуксом сидели, и задремал. Да так задремал, что не заметил, как и ночь прошла. А утром на рассвете явился Фукс, разбудил меня, поприветствовал.
– Видите, капитан, – говорит, – не тронули вас.
– Да почему, объясните?
– А вот, – смеется он, заходит сзади и снимает у меня со спины плакатик: череп с молнией, две кости и подпись: «Не трогать – смертельно!»
  Где уж он этот плакатик подцепил, не берусь вам сказать, но надо думать, что в той будке, на бульваре, трансформатор стоял. Иначе откуда бы…
  Да-с. Ну, посмеялись мы, побеседовали. Фукс, оказывается, времени зря не терял – взял билеты на пароход. А на пристани я предъявил свой пропуск, и нас отпустили без разговоров. Даже каюту предоставили и счастливого пути пожелали.
  Мы расположились по-барски и отправились в Рио-де-Жанейро пассажирами.
  Прибыли благополучно, высадились. Навели справки.
  Оказывается, «Беду» тут, недалеко, выбросило на берег. Повредило, конечно, но Лом показал себя молодцом, все привел в порядок, поставил судно в стапеля, а сам зажил отшельником. Все ждал распоряжений, а мне, вы сами понимаете, распорядиться было трудненько.
  Ну, мы с Фуксом наняли местный экипаж – этакую корзинку на колесах, – подхлестнули волов, поехали. Едем по берегу и наблюдаем печальную, но поучительную картину местных нравов: человек двести негров таскают кофе и сахар со склада на берег и прямо мешками в воду – бултых, бултых! В море не вода, а сироп. Кругом мухи, пчелы. Мы засмотрелись. Полюбопытствовали, что это за странное развлечение такое. Нам объяснили, что цены на сахар низкие, товары девать некуда, ну и таким вот образом исправляют экономику, поднимают уровень жизни. Словом, мол, все нормально, и иначе ничего не поделаешь. Да. Поехали мы дальше. И вот видим – наша красавица «Беда» стоит на бережку, ждет твердой командирской руки, а рядом какой-то верзила разгуливает. Чистый разбойник: шляпа как зонтик, на боку косарь, штаны с бахромой. Увидал нас – бросился. Ох, думаю, зарежет!
  Но не зарезал, нет. Это Лом, оказывается, обжился здесь, нарядился по местной моде.
  Ну, встретились, облобызались, поплакали даже. Вечером поболтали: он о своих злоключениях рассказал, мы – о своих.
  А с утра вышибли клинья из-под киля, спустили яхту на воду, подняли флаг. Я, признаться, даже слезу пустил. Ведь это, молодой человек, большая радость – очутиться на родной палубе. А еще большая радость, что дело продолжается. Можно двигаться смело в дальнейший путь. Только и осталось – отход оформить.
  Ну, уж это я взял на себя. Прихожу к начальнику порта, «команданте дель бахия» по-ихнему, подал бумаги.
И вот этот команданте, как увидел меня, сразу надулся, как жаба, и принялся кричать:
– Ах, так это вы капитан «Беды»? Стыдно, молодой человек! Тут сплошные доносы на вас. Вот адмирал Кусаки жалуется: какой-то остров вы там разрушили, кашалота обидели… И губернатор сообщает: самовольно покинули порт Пара…
– Как же так, – говорю, – самовольно? Позвольте, – и подаю свой пропуск.
  А он и смотреть не стал.
– Нет, – говорит, – не позволю. Ничего не позволю. Одни неприятности из-за вас… Убирайтесь вон!… – Потом как гаркнет: – Лейтенант! Загрузить яхту «Беду» песком вплоть до полного потопления!
  Ну, я ушел. Заторопился на судно. Прихожу. А там уже и песок привезли, и какой-то чиновник крутится, распоряжается.
– Это вашу яхту приказано загрузить песком? Так вы, – говорит, – не беспокойтесь, я не задержу, в одну минутку сделаем…
  Ну, признаться, я думал, что тут-то наверняка конец. Потонет яхта, потом доставай. Но, представьте, и тут сумел использовать обстоятельства в благоприятном смысле.
– Стойте, молодой человек! – кричу я. – Вы каким песком хотите грузить? Ведь мне надо сахарным, первый сорт.
– Ах, вот как! – говорит он. – Ну что ж, пожалуйста, сию минутку.
  И, знаете, те же негры побежали, как муравьи, загрузили яхту, забили трюм, надстройки, на палубу навалили сахар, прямо в мешках.
  «Беда» моя, бедняжка, садится глубже, глубже, потом – буль-буль-буль… И глядим – только мачты торчат. А потом и мачты скрылись.
  Лом с Фуксом в горе глядят на гибель родного судна, у обоих слезы на глазах, а я, напротив, в отличном настроении. Приказал разбить лагерь тут на берегу. Пожили мы три дня, а на четвертый сахар растаял, смотрим – яхта наша всплывает не торопясь. Ну, мы ее почистили, помыли, подняли паруса и пошли.
  Только вышли, смотрю – на берег бежит команданте с саблей на боку, кричит:
– Не позволю!
  А рядом вприпрыжку старый знакомый, адмирал Кусаки, тоже ругается:
– Разве это работа, господин команданте? За такую работу, пожалуйста, деньги обратно.
  «Ну, – я думаю, – ругайтесь себе на здоровье». Помахал им ручкой, развернулся и пошел полным ходом.
Арт Бижу

Читайте также:

Народная медицина