Приключения капитана Врунгеля. Глава 21

Приключения капитана Врунгеля

 

Александр Некрасов
 
 Приключения капитана Врунгеля. Глава 21 В которой адмирал Кусаки сам помогает Врунгелю выпутаться из весьма затруднительного положения.
  Дня три мы гостили в Юконе, сами отдохнули, дали животным отдохнуть. Нам как гостям предоставили полную свободу, только взяли подписку, что мы никуда из дома отлучаться не будем, и для верности двух детективов поставили у крыльца. Ну, а потом запрягли мы свои нарты и тронулись в путь. Юкон пролетели стрелой, выбрались в Берингов пролив и взяли курс прямо на Чукотку. До острова Лаврентия хорошо проехали, а тут получилась задержка. Поднялся шторм, взломало льдины, и мы перед трещиной застряли, как на мели.
  Разбили ледовый лагерь под торосом. Ждем, когда льды сойдут. Так бы оно ничего, торопиться нам особенно некуда, и с питанием благополучно: по дороге мы запаслись пеммиканом, рыбой, морожеными рябчиками. Ну, опять же и от коровы молочко. Словом, с голоду не погибли бы, а вот с холодом туго пришлось. Сидим, прижались друг к другу, дрожим. Особенно Фукс страдал: борода у него обмерзла, вся в сосульках, ноет парень, жалуется. Лом тоже держится из последних сил…
  Ну, я вижу, надо что-то придумывать. Сижу, размышляю о различных способах отопления. Дрова, уголь, керосин – это все нам не подходит… Ну, вспомнил: как-то я был в цирке, там один гипнотизер пристальным взглядом воду кипятил.
  Вот бы, думаю, мне так! Воля у меня могучая, железная воля. Почему не попробовать? Уставился на льдину – не кипит, не тает даже… Ну, я понял, что все это ерунда, обман, просто цирковой номер. Ловкость рук или, проще сказать, фокус… И только это слово вспомнил, блестящая идея зародилась в извилинах моего мозга.
  Я схватил топор, выбрал подходящую глыбу льда, разметил, обработал соответствующим образом и возвращаюсь к нашему лагерю.
– А ну-ка, товарищи, помогите мне установить фокус.
  Лом поднялся, ворчит:
– Удивляюсь я на вас, Христофор Бонифатьевич: тут впору в сосульку обратиться, а вы еще фокусами развлекаетесь.
  Фукс тоже ропщет:
– Фокусы-покусы! В Красном море я в одних трусиках купался, и то было жарко, а тут три пары надел, все равно никак не согреюсь. Вот это фокус так фокус!
  Ну, я прикрикнул на них:
– Отставить неуместные разговоры! Слушать команду! Поднять эту ледышку! Так держать! Пять градусов влево. Еще левее…
  И вот, знаете, подняли творение моих рук, огромную ледяную линзу, навели пучок лучей на лед, глядим – так и буравит, как в редьку, только пар свистит. Навели на чайник – мгновенно закипел, даже крышка взлетела. Вот каким образом и холод одолели. Живем. Привыкать стали, обжились так, что и уезжать не хотелось. Волка пеммиканом кормим, корову – сеном. Сами тоже сыты, не голодаем. А тут и льды сошлись.
  Запрягли мы своих рысаков в последний раз и помчались прямым курсом на Петропавловск.
  Прибыли, высадились. Представились местным властям. Ну, должен сказать, приняли нас великолепно. Тут, знаете, за нашим походом следили по газетам, последнее время беспокоились, и, когда я рассказал, кто мы, нас, как родных, обласкали: кормят, ухаживают, по гостям водят. Корову мы расковали, сдали в колхоз по акту, волчонка ребятам в школу подарили для живого уголка… Да что рассказывать… Век бы там гостить, так и то мало.
 Но тут, знаете, весна подошла, сломало льды, и мы затосковали по морю. Как утро – на берег. Когда на охоту – моржей пострелять, а то и просто так – посмотреть на океан.
  И вот однажды выходим все втроем, прогуливаемся. Фукс на сопку полез. Вдруг слышу – кричит страшным голосом:
– Христофор Бонифатьевич, «Беда»!
 Я думал, что случилось: или там камнем ногу придавило, или медведя встретил, – мало ли что! Бросился на помощь. Лом тоже полез. А Фукс все кричит:
– «Беда», «Беда»!
  Взобрались мы к нему и, представьте, действительно видим – идет «Беда» под всеми парусами.
  Ну, бросились в город. А там уже готовятся к встрече… Мы – на пристань. Нас пропустили, ничего. Однако смотрят уже несколько недоверчиво.
  Я ничего не понимаю. Как же так, черт возьми! Ведь на моих глазах «Беда» пошла ко дну. Да что глаза, глаза и обмануть могут. Но ведь есть соответствующая запись в вахтенном журнале. А ведь это как-никак документ, бумага. И Фукс свидетель, а выходит так, что я дезертировал, что ли, с судна в минуту опасности. «Ну, – думаю, – подойдут поближе, разберемся».
  А подошла яхта – и вовсе стало непонятно. Смотрю – за рулем стоит Лом, тут же рядом – Фукс, шкотовым. А у мачты – я и командую подходом.
  «Да такого, – думаю, – не может быть! Может быть, это не я?» Пригляделся: нет, я. Тогда на берегу не я? Пощупал живот: нет, и на берегу вроде я. «Что же это, – думаю, – раздвоение личности, что ли? Да нет, ерунда все это, просто сон мне приснился…»
– Лом, – говорю, – ну-ка ущипните меня.
  А Лом тоже сам не свой.
  Однако, знаете, ущипнул, постарался так, что я не сдержался, вскрикнул даже…
  Тут внимание собравшихся обратилось на меня, на Лома, на Фукса. Обступили нас.
– Ну, – говорят, – капитан, может быть, вы объясните создавшееся положение?
  А «Беда» между тем подходит по всем правилам. Вот, знаете, кранцы выложили. Дали выброску, пристают. Вот этот двойник мой раскланивается, берет под козырек.
– Разрешите, – говорит, – представиться: капитан дальнего плавания Врунгель с командой. Заканчивая кругосветный спортивный поход, прибыла порт Петропавловск-Камчатский.
  Публика на пристани кричит «ура», а я, знаете, так ничего и не понимаю.
  Нужно вам сказать, что я ни в какую чертовщину не верю, но тут пришлось призадуматься. А как же, понимаете? Стоит передо мной живое привидение и разговаривает самым нахальным образом.
  А главное, я в дурацком положении. Вроде этакого мистификатора или самозванца… «Ну ладно, – думаю, – по глядим, что дальше будет».
  И вот, знаете, сходят на берег. Я стремлюсь выяснить положение, пробираюсь к ним, но меня оттирают, и слышу, тому Врунгелю рассказывают, что тут есть уже один Врунгель с командой.
  Он остановился, осмотрелся кругом и вдруг заявляет:
– Ерунда! Не может быть никакого Врунгеля: я его сам потопил в Тихом океане.
  Я как услышал, так сразу все понял. Вижу, понимаете, старый приятель, мечтатель адмирал, господин Хамура Кусаки под меня работает.
  Ну пробился я со своей командой, подхожу вплотную к нему.
– Здравствуйте, – говорю, – адмирал! Как доехали?
  Он растерялся, молчит. А тут Лом подступил, да как размахнется – и Лома номер два одним богатырским ударом поверг наземь. Тот упал, и глядим – у него вместо ног ходули торчат из брюк.
  Тут Фукс осмелел, подлетел к Фуксу номер два, вцепился ему в бороду и оторвал разом.
  Лому-то с Фуксом хорошо: у одного рост, у другого борода, а у меня никаких характерных признаков… «Чем же, – думаю, – мне-то своего двойника донять?»
  И вот, пока думал, он сам придумал лучше меня. Видит, дело дрянь, достает кортик, хватает двумя руками – раз-раз! – и распорол живот накрест… Харакири, самый самурайский аттракцион… Я даже зажмурился. Не могу я, молодой человек, на такие вещи хладнокровно смотреть. Так с закрытыми глазами и стою, жду.
  Вдруг слышу – народ на берегу тихонько посмеивается, потом погромче, а там и хохот пошел. Тогда я открыл глаза – и опять ничего не понимаю: тепло, солнце светит, и небо чистое, а откуда-то вроде снег идет.
  Ну, пригляделся, вижу – двойник мой заметно похудел, однако жив, а на животе у него зияет огромная рана и из нее пух летит по всему берегу…
  Тут, знаете, кортик у него отобрали, взяли под белые руки довольно вежливо и повели. И команду его повели. А мы не успели опомниться, смотрим – качают нас.
  Ну, покачали, успокоились, выяснили отношения, потом пошли яхту осматривать.
  Я вижу – не моя яхта, однако очень похожа. Не обошел бы я на своей весь мир – сам мог бы перепутать. Да. Ну, заприходовали эту посудину, как полагается, а на другой день и пароход пришел.
  Распрощались мы. Потом я с Фуксом уехал и вот, видите, до сих пор жив, здоров и молод душой. Фукс исправился, поступил на кинофабрику злодеев играть: у него внешность для этого подходящая. А Лом там остался, командовать этой яхтой.
  Вскоре я от него письмо получил. Писал он, что ничего, справляется, и яхта неплохо ходит. Конечно, эта «Беда» не «Беда». Ну, да это не беда, все-таки плавает… Да.
  Вот так-то, молодой человек. А вы говорите, что я не плавал. Я, батенька мой, плавал, да еще как плавал! Вот, знаете, стар стал, память слабеет, а то бы я вам рассказал, как я плавал.
Zoopassage

Читайте также:

Народная медицина