Самовар

Almea

Русская народная сказка

А. М. Горький      
                  
  Самовар Было это летней ночью на даче.
   В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая:
                  Замечаете ли, чайник, что луна
                  Чрезвычайно в самовар влюблена?
   Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало — вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков.
   Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, — вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его:
                      На тебя луна
                      Смотрит свысока,
                      Как на чудака, —
                      Вот тебе и на!
   Самовар фыркает паром и ворчит:
                      Вовсе нет. Мы с ней — соседи,
                      Даже несколько родня:
                      Оба сделаны из меди!
                      Но она — тусклей меня,
                      Эта рыжая лунишка,-
                      Вон на ней какие пятна!
                      Ах, какой ты хвастунишка,
                      Даже слушать неприятно! —
 Зашипел чайник, тоже выпуская из рыльца горячий пар.
   Этот маленький самовар и вправду очень любил хвастаться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб луну сняли с неба и сделали из нее поднос для него.
   Форсисто фыркая, он будто не слышал, что сказал ему чайник, — поет себе во всю мочь:
                      Фухт как я горяч! —
                      Фух, как я могуч!
                      Захочу — прыгну, как мяч,
                      На луну выше туч!
А чайник шипит свое:
                      Вот извольте говорить
                      С эдакой особой.
                      Чем зря воду-то варить,
                      Ты — прыгни, попробуй!
   Самовар до того раскалился, что посинел весь и дрожит, гудит:
                      Покиплю еще немножко,
                      А когда наскучит мне, —
                      Сразу выпрыгну в окошко
                      И женюся на луне!
    — Так они оба всё кипели и кипели, мешая спать всем, кто был на столе. Чайник дразнит:
                       Она тебя круглей.
                       Зато в ней нет углей, —
 отвечает самовар.
    Синий сливочник, из которого вылили все сливки, сказал пустой стеклянной сахарнице:
                       Всё пустое, всё пустое!
                       Надоели эти двое!
                       Да, их болтовня
                       Раздражает и меня, — ответила сахарница сладеньким голосом. Она была толстая, широкая и очень смешлива, а сливочник — так себе; горбатенький господин унылого характера с одной ручкой; он всегда говорил что-нибудь печальное.
    — Ах, — сказал он, —
                       Всюду — пусто, всюду — сухо,
                       В самоваре, на луне.
    Сахарница, поежившись, закричала:
                       А в меня залезла муха
                       И щекочет стенки мне…
                       Ох, ох, я боюсь,
                       Что сейчас засмеюсь!
                       Это будет странно —
                       Слышать смех стеклянный… — невесело сказал сливочник.
    Проснулась чумазая тушилка и зазвенела:
                       Дзинь! Кто это шипит?
                       Что за разговоры?
                       Даже кит ночью спит,
                       А уж полночь скоро!
Но, взглянув на самовар, испугалась и звенит:
                       Ай, люди все ушли
                       Спать или шляться,
А ведь мой самовар
Может распаяться!
Как они могли забыть
Обо мне, тущилке?
Ну, придется им теперь
Почесать затылки!
Тут проснулись чашки и давай дребезжать:
Заворчал чайник:
Мы скромные чашки,
Нам всё — всё равно!
Все эти замашки
Мы знаем давно!
Нам ни холодно, ни жарко,
Мы привыкли ко всему!
Хвастун самоварко,
И не верим мы ему!
                        Ф-фу, как горячо,
                        Жарко мне отчайно.
                        Это не случайно,
                        Это чрезвычайно!
    И  лопнул!
    А самовар чувствовал себя совсем плохо: вода в нем давно вся выкипела, а он раскалился, кран у него отпаялся и повис, как нос у пьяного, одна ручка тоже вывихнулась, но он всё еще храбрился и гудел, глядя на луну:
                        Ах, будь она ясней,
                        Не прячься она днем,
                        Я поделился б с ней
                        Водою и огнем!
                        Она со мной тогда
                        Жила бы не скучая,
                        И шел бы дождь всегда
                        Из чая!
   Он уж почти не мог выговаривать слов и наклонялся набок, но всё еще бормотал;
                 А если днем она должна ложиться спать,
                 Чтоб по ночам светлей сияло ее донце, —
                 Я мог бы на себя и днем и ночью взять
                    Обязанности солнца!
                 И света и тепла земле я больше дам,
                    Ведь я его и жарче и моложе!
                  Светить и ночь и день ему не по годам, —
                    А это так легко для медной рожи!
    Тушилка обрадовалась, катается по столу и звенит:
                       Ах, это очень мило!
                       Это очень лестно —
                       Я. бы солнце потушила!
                       Ах, как интересно!
    Но тут — крак! — развалился самовар на кусочки, кран клюкнулся в полоскательную чашку и разбил ее, труба с крышкой высунулась вверх, покачалась-покачалась и упала набок, отколов ручку у сливочника; тушилка, испугавшись, откатилась на край стола и бормочет:
                       Вот смотрите: люди вечно
                       Жалуются на судьбу,
                       А тушилку позабыли
                       Надеть на трубу!
   А чашки, ничего не боясь, хохочут и поют:
                       Жил-был самовар,
                       Маленький, да пылкий,
                      И однажды не прикрыли
                      Самовар тушилкой!
                      Был в нем сильный жар,
                      А воды немного;
                      Распаялся самовар, —
                      Туда ему дорога,
                      Туда и до-ро-га-а!

Читайте также: